Дэнни Бойл усиливает хоррор в "28 лет спустя"

Хотя с момента выхода первого потрясшего зрителей постапокалиптического триллера Дэнни Бойла «28 дней спустя» прошло всего 23 года, ожидание его предстоящего сиквела «28 лет спустя» кажется невыносимым. Кто бы стал жаловаться, если бы Бойл и сценарист Алекс Гарланд немного сократили срок в названии, чтобы представить это долгожданное продолжение?

Хотя «28 лет спустя» сохраняет отчетливый — и часто брутальный — визуальный стиль, который ужасал фанатов зомби и массового зрителя своими бегущими «зараженными» и грубой цифровой эстетикой, новая часть обретает более грандиозный масштаб, выходящий за пределы скромных истоков предшественника. После просмотра первых 30 минут мы поговорили с Бойлом о его возвращении в кошмарный мир вируса «Ярость».

«На этот раз мы выбрали широкоэкранный формат», — рассказывает Бойл IGN. — «Мы хотели усилить ощущение тревоги, созданное неумолимой скоростью и висцеральной интенсивностью оригинала. На широком экране угроза может появиться отовсюду — заставляя зрителей постоянно сканировать окружающую обстановку».

В главных ролях — Аарон Тейлор-Джонсон, Джоди Комер и Элфи Уильямс. «28 лет спустя» сочетает эпический масштаб с камерными моментами персонажей, которые определили оригинал, — параллельно изобретая новые ужасающие способы изображения зараженных.

От 28 дней до 28 лет: путешествие по Британии эпохи Брексита

С момента выхода «28 дней спустя» Бойл и Гарланд периодически возвращались к идеям сиквела (включая фильм 2007 года «28 недель спустя», который они продюсировали). Годы спустя показ-ретроспектива в Британском институте кино удивил Бойла неизменной привлекательностью оригинала.

«Эта реакция заставила нас задуматься», — вспоминает он. — «Мы с Алексом продолжали встречаться, чтобы исследовать, как расширить этот мир».

Хотя первоначальные концепции не сработали — включая сценарий, где правительства превращали вирус в оружие — их прорыв произошел от переворота ожиданий. Вместо глобального распространения они сфокусировались на внутреннем состоянии, вдохновленные постбрекзитовской изоляцией Британии.

«Первый фильм ощущался исключительно британским», — объясняет Бойл. — «Реальные события подарили нам материал для изучения. Брексит стал нашей призмой — возможностью исследовать добровольную самоизоляцию».

Фильм начинается с изолированного островного сообщества — в безопасности от заражения с материка, но полностью одинокого. «Эти фильмы отражают нашу реальность», — говорит Бойл. — «Не как лекции, а как зеркала нашего времени».

Инновации через ограничения: iPhone и ужас суперширокого экрана

Грубая цифровая эстетика «28 дней спустя» определила его успех. Для сиквела Бойл и оператор Энтони Дод Мэнтл приняли похожие творческие ограничения — теперь используя iPhone наряду с передовыми технологиями.

«Технические ограничения порождают инновации», — отмечает Бойл. Съемочная группа одновременно задействовала до 20 iPhone через специальные конструкции, создавая то, что режиссер называет «bullet time для бедных».

Их самый смелый выбор? Съемка в соотношении сторон 2.76:1 — обычно зарезервированном для IMAX-эпопей — чтобы погрузить зрителей в опустошенную Великобританию. «Мы строили конструкции на 8, 10, даже 20 камер», — раскрывает Бойл. — «Есть потрясающая воображение сцена, использующая массив из 20 камер, которая переопределяет экшен-кинематограф».

Этот подход также дезориентировал актеров: «Ветераны ожидают определенного расположения камер. Этот метод держит их — и аудиторию — в постоянном напряжении».

«Как пересечение линии в монтаже, это бросает зрителей в самую гущу событий», — добавляет Бойл. — «Вы не наблюдаете за противостоянием Джоди Комер и Аарона Тейлора-Джонсона — вы в той комнате. Вы присутствуете при каждом ужасающем моменте».

Баланс зрелищности и человеческой драмы

Творческий союз Бойла и Гарланда (начавшийся с фильма «Пляж» 2000 года) процветает на вызове условностям. «Алекс пишет кинематографическую физику, которая бросает вызов режиссерам», — говорит Бойл о подходе Гарланда к экшен-сценам.

«Он создает инновации со зрелищностью, но укореняет их в персонажах», — продолжает Бойл. — «Моя роль — переводить эти идеи через актерские работы и кинематографическую динамику». Их творческое напряжение рождает нечто беспрецедентное.

«Фильм удивит людей», — обещает Бойл. — «Он дает ожидаемые острые ощущения, одновременно полностью их ниспровергая. Эта двойственность заставляет меня гордиться».